Это было то самое будничное утро, когда нет ни единого порыва вставать. За окном шёл дождь. С моего 24-го этажа не было видно ни единого просвета в облаках, которые, казалось, собирались вылить на город всю набранную за вечность воду, смыв с улиц нерешительных и боящихся воды людей.
Я в сотый раз переставляла будильник в надежде, что случится чудо — работа и дождь рассосутся сами по себе.
— Привет!
Я аккуратно выглянула из-под одеяла... Мелкая Смерть сидела на кровати и смотрела то на меня, то в окно. Коса стояла в углу комнаты...
— Привет, — ответила я, осознав, что от тренинга по жизненным удовольствиям мне не отвертеться.
— Если жизнь прекрасна, то почему ты уже в сотый раз переставляешь будильник и не хочешь вставать? — хитро начала она. Вопрос явно продемонстрировал, что просто мне не будет — ученик попался... сложный...
— А мне нравится под одеялом.
Как хорошо, что хоть кто-то в сложившихся обстоятельствах вёл себя здраво — это был мозг.
— Хочешь попробовать? — предложила я.
Она стремительно забралась под одеяло и начала перебирать разные позы... на спине, на боку, на животе... если эти слова применимы в сочетании со смертью... (спина смерти, бок смерти или живот смерти). Возня продолжалась минут 15, после чего... наступило время вставать и... залезать в "беличье колесо".
Она пристроилась на моём левом плече, и мы пошли.
Я шла и пыталась понять: видят ли её другие люди? А что будет, когда я буду ей что-то говорить, а она мне отвечать? Я, конечно, подозревала, что меня считают немного странной или экспрессивной, но говорить самой с собой — это уже слишком. А это ощущение холода, пустоты и безысходности, которое неизменно сопровождает её присутствие... как быть с ним?
— Да не переживай ты так, — задорно сказала она, спрыгивая на пассажирское место в машине. — Видишь меня только ты, обращение ко мне никто не услышит, а вот холод... Так день же не жаркий! — с этими словами она шустро открыла окно и вывалилась наружу, подставив лицо под дождь. Капли проходили сквозь неё, не намочив ни волоска на розовой опушке капюшона...
— Эээээ... — вырвалось у меня. — Ты так и не намокнешь...
— Да, в том-то и дело. Способность ощущать материальное укрепляется с каждым сопровождением. Человек отдаёт все накопленные переживания, чувства, эмоции и мысли смерти в последний момент — это даёт способность... ну вот... ощущать дождь. А нет сопровождений — нет ощущений...
Сложность тренинга возросла в геометрической прогрессии... "Ладно, есть же масса нематериальных удовольствий", — шептал мозг, в то время как тело привычно вело машину на автопилоте.
День выдался обычным: вал писем, пара сложных разговоров с клиентами, звонок от бывшего мужа с напоминанием об оплатах долгов, отказ от свидания с новым знакомым по причине отсутствия времени, переписки за рулём, на ходу... опять чуть не врезалась головой в знак на тротуаре... колготки порвались (как обычно), забыла в кафе зонт — возвращалась... и... Цой в ушах каждую свободную минуту.
Смерть то ходила по пятам, то залезала на плечо, крепко держась за мою шею, закрывая глаза и скукоживаясь, когда разговоры особенно накалялись, то куда-то пропадала, чем заставляла меня волноваться. Я не понимала, что меня волнует больше — то ли неопределённость, куда делся ребёнок, то ли... не умирает ли кто-то поблизости...
Ближе к ночи дождь ударил с новой силой, а у меня случилась встреча с ним... с тем, к кому я была далеко не равнодушна последние полтора года. Но мои чувства не только остались неразделёнными — по ним иногда "проходились" катком сарказма и неверия. Но любовь она такая — в розовых очках, упрямая, настойчивая и терпеливая... Однако сегодня что-то случилось — меня в нём всё стало раздражать: движения, голос, в котором опять были претензии, переходящие в обвинения... нелогичные мысли, слова... Он так же, как и раньше, не улыбался мне при встрече, избегал взглядов и прикосновений. Он многому меня научил: что ссора с ором и оскорблениями — это не конец отношениям; что бывает странная логика; что чтобы ни происходило, виновата буду я сама; что забота бывает вредной... Моё тело, которое раньше наполнялось трепетом и светом рядом с ним, сегодня хотело убежать. Неприятные приступы боли в районе солнечного сплетения не прекращались... Я не могла понять, что я нашла в нём, в этом совершенно непонятном мне человеке, зачем открывалась... Разочарование накрывало липкой волной...
Мелкая перестала бегать вокруг, остановилась как вкопанная напротив меня, посмотрела в глаза и коснулась места, где было сердце... Я полетела в какую-то пустоту, завертелась и уже обнаружила себя на улице, под дождём...
В ушах звучало "Закрой за мной дверь, я ухожу...". Смерть держала меня за руку... Розовая опушка её капюшона полностью намокла и была похожа на мокрую крашеную кошку. Я улыбнулась.
— Ты намокла, — заметила я.
— Угу, — отозвалась она. — Мне жаль твою любовь, но нам на чувствоведении говорили, что место в сердце человека пусто не бывает — оно заполняется вновь и вновь.
— Ага, кровью оно наполняется из раза в раз, — мозг не унимался даже в самые печальные моменты моей жизни... — Я шучу. Пойдём домой, пора спать... Это был ещё один день со своими жизненными удовольствиями.